Cлово крылатое и окаменелое

Слово крылатое и окаменелое

Это вступительное слово к данному сайту, написанное на основании содержания статьи Беляева А.П "Слово крылатое и окаменелое", приправленное философской фантазией
Автор: Панкова Анастасия, ОП Философия

Рассмотрим такой являющийся распространенным в мировой литературе феномен, как "крылатые слова и выражения". Можно представить себе огромный "банк идиомы", в котором находятся различные типы и исторические примеры узусов и дискурсов, включая народную мудрость, философские максимы и афоризмы, авторские и народные выражения из разных культур и эпох. Конечно, в таком банке существует канон изречений, который является объектом бесконечных дискуссий, и который может включать как общемировые и известные имена, так и локальные и национальные фигуры. Краткость и легкость являются важными характеристиками "крылатых слов и выражений", которые позволяют им проникать сквозь границы языков, культур и времен. Такие фразы просто запоминаются и легко распространяются, становясь мелкой монетой культуры, которая всегда востребована.

Идиоматические фразы, известные как "крылатые" и "окаменелые", различаются по своей распространенности и употреблению, а также подвержены изменениям со временем. Существует огромное количество идиом, каждая из которых может быть охарактеризована как "крылатая" или "окаменелая", в зависимости от того, насколько часто их используют. Понятие "крылатости" и "окаменелости" является объектом споров и вызывает сомнения, связанные с их устареванием и обновлением базы апперцепции. В различных культурах, таких как "Восток" и "Запад", идиоматические фразы имеют различные значения и использования, связанные с разным распределением показательных текстов в устной и письменной форме. В лекционном курсе Ролана Барта "Приготовление романа" (1978-1980) содержатся важные положения относительно свойств краткости текста, которые могут использоваться как исходная точка для исследовательской программы.

Раскрывая тему условных шкал расхожести кратких фраз и изречений на местном и глобальном уровнях, можно выделить существенное различие в условиях использования таких текстов на Западе и Востоке (Китай, Япония). Однако, важно отметить, что понятия "Запад" и "Восток" являются конструктами, которые не всегда удобны для построений и обобщений, но используются на привычке и из-за отсутствия лучших альтернатив. Грубо говоря, можно сказать, что на Западе предпочитают устное, а на Востоке - письменное выражение, о чем свидетельствуют и западные, и восточные специалисты.

Примеры крылатых выражений авторства классиков русской литературы

"Вкус" каллиграфии

Существуют два типа выражения идей, которые можно назвать "крылатостью". На Западе это устное выражение, которое ассоциируется со сферой речи, полёта и крыльев, а на Востоке это исключительно письменное выражение, которое использует материалы, такие как камень, дерево и другие ткани, в качестве носителей письма. На Востоке также существует высоко развитый аспект письма, называемый "каллиграфия", который имеет мало общего с греческим и общеевропейским "искусством красивого письма". На Западе существует риторика как искусство устного выражения, которое сочетает в себе эстетические и лингво-прагматические аспекты, и практикуется на основе законов и правил. В то время как на Востоке практикуется графостилистика, или графориторика, законы и правила письма, центрируемые на визуально-графической подаче текста. В общем, это различие между "красивым говорением" на Западе и "красивым писанием" на Востоке. На Востоке свойства и особенности личного почерка имеют высокий исторически сложившийся статус, а "шедевры каллиграфии" являются примерами и образцами этого искусства. На Западе риторические достижения и достояния представлены в другой форме и на иных основаниях, и фиксируются в письменном виде, образуя текст, книгу, библиотеку, корпус, архив или массив. Однако мы не найдем в западных музеях много самостоятельных фраз, которые не выступают заодно с живописным, как у Магритта или у Сая Твомбли.

Рене Магритт, "Медитация" (1936)

Из-за превалирования устности, фраза на «Западе», в свою очередь, имеет форму «безличной», то есть существует в печатной форме, а не в рукописной, даже если она входит в концептуальное произведение (например, у Эрика Булатова или Виктора Пивоварова). «Западная» фраза и весь ее дискурс основываются на предпочтении области значения: семантики, коннотаций, тропов и нюансов в понимании позднего Барта. С другой стороны, «восточная фраза» также связана с областью значения, а именно, с множественной, вариативной, потенциально бесконечной игрой графостилистических репрезентаций значения. Если дихотомия, введенная Соссюром (означаемое/означающее), остается актуальной, то именно здесь она себя проявляет особенно ярко. Однако, на нее накладывается дерридеанско-делёзовское «повторение и различие», которое применяется исключительно к рукописному корпусу. Типичная «восточная» ситуация заключается в том, что написанная фраза не может быть произнесена, она не участвует ни в дискурсе, ни в речи, но может быть прочитана и понята зрительно (например, современный японец, кореец или вьетнамец может прочитать надпись на древнекитайском).

При использовании цитаты, представители «Запада» повторяют уже сказанное/написанное/прочитанное кем-то другим (как, например, Эрик Булатов цитирует/визуализирует Всеволода Некрасова). При этом каждый раз реализуется своеобразное «право на цитату», если это уместно («органичность», «цитата работает», «своя интонация»), или может быть неправомерным («неуместно», «цитата ради цитаты», «розочки на тортике», «уши торчат», «ткань топорщится»). «Западная» цитата-идиома может вписаться или не вписаться в дискурс.

Пример разбора каллиграфии от автора 9 принципов каллиграфии Исикава Кюё, раздел "Принцип седьмой: Сделал осознанно vs Так получилось":
1. Степень осознанности линии.

У каждой черты есть трёхчастная структура – вход-кихицу, ведение-сохицу, завершение-сюхицу. Однако осознание и восприятие каждого из этих элементов обычно бывает разным. Начиная писать линию, мы приступаем к этому с чувством решимости «ну, начали!». В конце же, независимо от того, что было у нас в середине (может быть что-то не удалось или не получилось, как задумывалось) мы отрываем кисть с ощущением «ну вот и всё». Средняя же часть (сохицу) проявляется как промежуток между одним и другим. Бывает, что вы чувствуете сопротивление бумаги и осознанно преодолеваете его, а бывает, вы просто ни о чём не думая двигаете кисть из точки А в точку В.

Для примера давайте в начале посмотрим на 雁塔聖教序. Её особенностью являются длинные горизонтальные линии. В начале прилагается усилие, которое естественным образом исчезает по ходу, и линия переходит в длинное и сложное завершение. Эта линия словно возникает сама собой. Соответственно она очень мягкая, плавная и с естественным изгибом.

Противоположный пример – 九成宮醴泉銘. Здесь горизонтальные линии проведены с осознанным нажимом. Поэтому у них проявляется толщина и отсутствует изгиб. Они прямые и чёткие.

Таким образом, сохицу может просто соединять начало и конец линии, а может вести от начала к концу. Необходимо понимать и обращать внимание на наличие осознанности в написании линии и её степень и когда вы смотрите чужие работы и когда вы пишите самостоятельно

В то же время, восточная фраза сохраняет свою эстетическую и культурную ценность как форма искусства каллиграфии и как символический элемент в различных видах искусства и дизайна.

Таким образом, можно сказать, что на Западе и на Востоке существуют разные подходы к использованию фразы и цитаты в культуре и искусстве. На Западе фраза чаще всего используется в рамках дискурса и имеет важное значение на уровне семантики и коннотаций. На Востоке же фраза скорее используется как форма искусства и символический элемент, который может иметь культурную и эстетическую ценность, но не всегда является осмысленным в контексте дискурса.

Кроме того, на Западе цитата может использоваться как способ присвоения авторства или как элемент декорации, в то время как на Востоке, как было сказано ранее, цитата чаще всего используется как форма искусства каллиграфии и символический элемент.

Погружаясь в мысли о сокращенности высказывания, Ролан Барт затрагивает как западные каноны (Цицерон, Трасимах, Горгий) [4, 272], так и восточную традицию (хайку и различные образцы хайку) [4, 270]. Полем Валери, который первым обратил внимание на хайку и оценил именно ее краткость, он называет первым, указывая на то, что по Валери хайку противопоставляют максиме. Барт продолжает, что ценность хайку заключается не в «глубине мысли», а именно в краткости высказывания, то есть хайку – это то, что невозможно пересказать. Здесь возникает вопрос идеологического свойства: проблема легитимности / позволительности операции пересказа, парафраза, иносказания. Проблема "сказать то же самое", но "другими словами" является темой, которую затрагивают многие, от Деррида до Умберто Эко, но которая уже стала избитой и обветшалой, и сам вопрос находится в какой-то степени в табуированной зоне. Барт сравнивает эту проблему с тестом на социальную интеграцию, который проходят фразы и тексты [4, 270-271]. Наконец, в своем привычном стиле Барт предлагает фантазмагорическую инвентаризацию текстов по принципу их краткости и лаконичности, проводит параллели с музыкальной формой (вариации, багатели, шутки, фантазии и т.д.), приводит примеры (Бетховен, Шуманн, Веберн).

Однако, не до конца ясно, какие именно фразы защищает Барт. Очевидно, что он противопоставляет клише-идиому-максиму фразе "a la хайку". Первое ближе к ненавистной для Барта доктрине, а второе захватывает воображение благодаря своей краткости и недосказанности, которые позволяют фантазии разгуляться. В обоих случаях присутствует "прерывание индивидуации", но если в первом случае это происходит из-за общемирового культурного статуса, то во втором случае это связано с простотой и обыденностью, которые не создают личностной идентификации. Вероятно, фраза, которую так ценит Барт, обретается где-то между стертым языком и дискурсивным нюансом, она не чужда многозначности и возникает на полях текста, скрываясь от определения и определивания. Она не так хорошо запоминается и быстро устаёт, но её важность заключается в её потенциальной возможности порождения и воспроизводимости.

Ролан Барт

Барт, защищая фразу, выражает единодушие с Флобером, который полагал, что язык заключается не в стиле, а в выражении фразы. Флобер считал, что язык сохранится только тогда, когда выживут выразительные фразы. В то же время, несколько лет спустя, Барт говорит о том, что стиль – это то, с чего начинается письмо и что это не противоречит его предыдущим взглядам. Это не эволюция взглядов, а скорее вопрос соотношения и сопоставления разных уровней дискурса, таких как письма, философия, поэзия, эссе, стиль, риторика, графика и другие ключевые слова публикуемых тезисов.

При использовании цитаты возникает вопрос, для чего это делается и что означает данная идиома. Цитата может быть извлечена из потока, источника, археологических затёков и напластований. Однако, при этом, сам пользователь цитаты вливается в поток, погружается в историю и присоединяется к сообществу разделяющих фразу. Это может быть как дань уважения, неотъемлемая часть школьного/академического ритуала, так и способ/подпись сокрытия "собственного" дискурса за словами "великих", "классиков", род мимикрии. Корпус цитат, словарь фраз и выражений обладают большой гетерогенностью, которая может быть распределена по условной шкале от "локального" до "общемирового", а также в контексте "западного" и "восточного" применительно к "живому письму" окаменелостей и "мертвому" письму "крылатых" фраз

Одним из возможных ответов на вопрос о смысле использования фраз может являться предположение, что фраза в свете вопроса о каллиграфии составляется не инструментарием, а особым комплексом отношения к нему. Фраза есть и в каллиграфии, и в отличие от устной формы, где есть изреченное семантическое отношение, она составлена из отсутствия прямого выражения и осознания присутствия зафиксированного на бумаге смысла без прямой переводимости в речь. Само отношение к смыслу изображенного в каллиграфии не ограничивается воспринятым символом и считанным значением - но проявляет себя еще и в понимании того, что перед смотрящим сейчас расположен каллиграфический объект, и эта рекурсия создает каллиграфическую фразу. Аналогично с цитатами и устными крылатыми выражениями - само понятие фразы, как завершенной конструкции соотнесения себя с языковым правилом, подразумевает под собой отношение к форме изречения, что гибридно вписывается в то, зачем используется фраза и чем она наполняется. То есть фраза - это универсальная для письменного и устного форма жизни, только с той разницей, что высказывание письменной фразы подразумевает под собой отсутствие устного аналога, и это конструирует понимание письменности как отдельной от устной формы жизни. Каллиграфия состоит из фраз-понимания-структуры, тогда как западное слово из фраз-отношения.. Похожим образом можно оценивать, продолжая Барта, индивидуальный язык и вариант использования структуры без неизбежности замыкания в ней по Фуко.

Литература

0.Беляев А.П, Слово крылатое и окаменелое
1. Беляев А. П., Янпольская Я. Г. Отправляясь почтой: японское обещание Жака Деррида. Вопросы философии. 2020. № 2. С. 145–157.
2. Маевский Е. В. Графическая стилистика японского языка. 2006. С. 59–88
3. 石川九楊。書と日本人。東京、新潮文庫。２００４。１３２－１３３ページ。
4. Roland Barthes. La préparation du roman. Seuil, 2015. P. 270–276.

По всем вопросам, предложениям, восхищениям, критике, провокациям, а главное по участию в проекте, пишите руководителю:

Беляев Александр Павлович, НИУ ВШЭ, ИКВИА, ст. преподаватель
E-mail: apbelyaev@hse.ru